иcтoчник: www.tribunapracy.by

Николай Луц: ´В Чернобыльской зоне тушить приходилось не только торфяники, но и дома, которые поджигали мародеры´.

Кто знает, как сложилась бы жизнь этого человека, останься он в 80-е годы работать по избранной специальности. Наверняка воочию не увидел бы все ужасы Чернобыля. Но за три года до трагедии Николай Луц изменил свои планы и вступил в ряды бойцов Бобруйского горрайотдела по чрезвычайным ситуациям.

В шестилетнем возрасте Коля с родителями переехал из Минска, где родился, на Бобруйщину, в Горбацевичи, потому считает себя полноценным сельчанином. Школу в этой деревне закончил, в армию, в войска связи в Германии, где служил радистом-телеграфистом, оттуда уходил. Вернувшись в 1975 году, устроился в совхоз ´Бобруйский´ - здесь около восьми лет отработал механизатором. Жил с родителями, двумя младшими братьями и сестрой.

Однажды, расчищая дорогу в Побоковичах, Николай познакомился с доброй, симпатичной, хозяйственной девушкой Марией. Так и остался жить в ее родительском доме. Как-то брат супруги, офицер МЧС Василий Стрельцов, предложил ему поступить на работу в пожарную часть. Несмотря на то, что Николай хорошо зарабатывал в хозяйстве - больше, чем начинающий пожарный, немного подумав, решил испытать судьбу. Успешно прошел комиссию и в начале 1983-го приступил к службе. Поначалу, пока вникал в азы профессии, было непросто. Говорит, физподготовка, конспекты, зачеты, экзамены, боевой расчет - это тебе не поле пахать. А тут еще взбираться по штурмовой лестнице на время требуется, что с его небольшим ростом было довольно проблематично. Но Луц очень старался: ночью тренировался, пытаясь управлять трясущимися от волнения ногами, и понемногу осваивался. В конце лета печально памятного 1986-го, когда второй партией работников МЧС надо было отправляться на тушение пожаров ´в зону´, он был уже относительно закаленным бойцом.

На вопрос, можно ли было отказаться от такой опасной поездки, Николай Леонидович отвечает:

- Не сказать, что это было добровольным решением, но и приказом не назовешь. На общем построении в Бобруйской ПАСЧ-1 на Чонгарской сказали, что после аварии на Чернобыльской АЭС в 30-километровой зоне полыхают торфяники. Тем, кто не хочет участвовать в спасательной операции, предложили выйти из строя. Никто не вышел. Мы ж - люди военные, а долг - дело святое.

Николай Луц: ´В Чернобыльской зоне тушить приходилось не только торфяники, но и дома, которые поджигали мародеры´.

Так младший сержант Луц оказался в одном автобусе со старшими сержантами Радионовым и Верасом из их десятой части, а также огнеборцами из других бобруйских и могилевских пожарных аварийно-спасательных частей. Добравшись до распределительного пункта, они отправились в деревню Савичи Хойникского района Гомельской области, где пришлось отработать 15 дней.

В отличие от первых недель после аварии, когда еще мало кто что-то знал о радиоактивном излучении, к этому времени уже ко многим пришло понимание о его возможных серьезных последствиях. До сих пор с содроганием Николай Леонидович вспоминает встречу в Брагине в один из тех дней с сестрой знаменитого героя-ликвидатора пожаров в Чернобыле Василия Игнатенко, умершего от лучевой болезни. На встрече собрались тогда те, кто оказался на августовской смене-1986 со всей Беларуси. ´Чтобы помочь брату, молодая женщина предложила медикам пересадить ему свой костный мозг, но это его не спасло... ´.

- Нас поселили в здании детского сада, где у каждого были кровать, тумбочка, смена одежды: вернувшись на место дислокации, мы тщательно мылись, стирали, сушили и складывали рабочую форму в пакеты, которые герметично перевязывали веревкой, - вспоминает Николай Луц. - Мы были задействованы в тушении так называемых болотных карт - поделенных на квадраты территорий. Горели торфяники, сенокосы. Это не было похоже на самовозгорания - поджоги, скорее всего, там были целевыми. Отработав несколько часов, оперативно выезжали через посты назад строго той же дорогой. Жутко было смотреть на брошенные деревни и села, дома и дворы, откуда в спешном порядке целыми семьями люди покидали родные места, бросив то, что наживали-создавали десятилетиями. Лишь собаки голодные рыскали да следы мародеров были видны, в том числе и в виде подожженных ими жилых домов и сараев, которые нам тоже приходилось тушить. На помощь к одному хозяину домовладения приехали, а он, как оказалось, выпил основательно и сам поджег свое жилье. Спасли его, обгоревшего, и услышали: ´Чем место насиженное навсегда покидать, лучше здесь остаться до конца своих дней. Пусть и в земле, зато - на родине´...

Николай Луц: ´В Чернобыльской зоне тушить приходилось не только торфяники, но и дома, которые поджигали мародеры´. Николай Луц: ´В Чернобыльской зоне тушить приходилось не только торфяники, но и дома, которые поджигали мародеры´.

От своего места дислокации мы никуда особо не отходили. Еду готовили сами из предоставленных нам в полку, где стояли на довольствии, пайков-субпродуктов. Капитальную уборку трижды в день проводили: у каждой двери стояли тазики с водой и мылом. На внушительных размеров дозиметре, который был в распоряжении начальника караула, стрелка зашкаливала, когда к болотной земле прибор прикладывали. Но мы старались не думать о плохом. Где та радиация? Нигде ее не видно. А может, надеялись мы, к нам она особо и не пристанет. Хотя бывало и такое, что у кого-то из коллег на наших глазах кровь начинала сочиться изо рта или из ушей.

Николай Луц сумел отличиться на той ´пылающей´ земле - в хорошем смысле. В один из жарких дней горела огромных размеров карта-квадрат, к которой никак было не подобраться. Просто поливать водой из шланга - никакого эффекта не давало. Надо было насосную станцию подогнать-притянуть, на что простые машины были не способны. И тут наш земляк вспомнил, как во время одной из поездок приметил брошенный неподалеку в канаве трактор.

- Я с хлопцами спустился в яму, завел агрегат, а потом, пустив в дело все свои навыки тракториста, применив смекалку и настойчивость, задом виртуозно вырулил наверх. Так в течение менее двух суток с помощью подающего воду аппарата, пусть не полностью затушили, но, где смогли, приглушили возгорание. Поощрение-благодарность за эту оперативно проведенную операцию бережно храню.

В 2001 году, в 45-летнем возрасте, прапорщик Николай Луц ушел на пенсию - по выслуге лет, получив надбавку к выплатам как участник чернобыльских событий. Еще лет десять потом работал, как говорится, на себя - строителем в России. А после вернулся и полностью посвятил свою жизнь домашнему хозяйству.

На участке в Побоковичах, кроме жилого строения, - баня и так называемый летний гостевой домик, который больше похож на двухэтажный особняк. Кругом с любовью досмотренные участки, где уже радуют нежно сиреневым цветом весенние первоцветы. Шутка ли, обработать больше гектара земли, на которых только одних деревьев произрастает и благодарно плодоносит более сотни. Все - для будущих поколений. Здесь всегда с нетерпением ждут сына Николая, дочь Ольгу и внучку Милану.

Рассказывая о тонкостях работы вместе с женой на приусадебном участке, Николай Леонидович невольно снова переходит к воспоминаниям о днях службы, когда он, вернувшись из зоны поражения, пошел на специальные курсы и овладел навыками управления пожарной насосной станцией, которая закатывает 110 литров воды в секунду и которую не однажды лично применял в процессе службы. Рукастый плотник, у которого дома в наличии имеется современное деревообрабатывающее оборудование, как выяснилось, был успешно задействован при обустройстве и введении в строй нового здания пожарной части №10. С благодарностью вспоминает бывший ликвидатор руководителей караулов, под началом которых довелось служить: Коробкин, Инашевский, Запальский, Черных, а также всех, с кем приходилось делить радости и невзгоды.

В арсенале наград спасателя Луца - наряду с благодарственными письмами Могилевского областного отделения БОО ´Спасатель´ - награды ликвидатора последствий аварии в Чернобыле, юбилейные медали за добросовестную службу в органах МЧС.

Николай Луц: ´В Чернобыльской зоне тушить приходилось не только торфяники, но и дома, которые поджигали мародеры´. Николай Луц: ´В Чернобыльской зоне тушить приходилось не только торфяники, но и дома, которые поджигали мародеры´.

Этот сельчанин всегда старался жить спокойно и размеренно, не паниковать, несмотря на то, что пришлось увидеть когда-то и пережить. В отличие от тех наших граждан, кто в конце 80-х ходили по магазинам и рынкам с дозиметрами, никогда такового не приобретал.

- Страшнее, чем там, быть не может, - говорит мужчина. - Ту трагедию забыть невозможно. Особенно трудно тем, у кого погибли или в прямом смысле сгорели родные. Но, как показывает жизнь, все проходит: и грипп, и, дай Бог, - ´корона´. Если не падать духом, не лежать-переживать, а заниматься каким-нибудь полезным делом на благо семьи, родного края, тогда и лучшее придет. Наши люди жизнестойкие, работящие, жизнелюбивые. Все переживут и все получится...

Инна БОГДАНОВИЧ. Фото Юрия ЮРКЕВИЧА и из архива Николая Луца.