21 апреля 2000 года в Минске произошло событие, о котором написали все центральные республиканские газеты. С нескрываемой гордостью сообщалось: ´Впервые покинув пределы Москвы, легендарная святыня - Знамя Победы - прибыла в столицу Беларуси - город-герой Минск!´ На железнодорожном вокзале поезд со знаменем встречал почетный караул. Под гром оркестра на бронетранспортере БТР-80 главный символ Победы был доставлен в Государственный музей истории Великой Отечественной войны, где он экспонировался до 25 апреля. Событие это было действительно историческое, так как это была не копия, а подлинное Знамя Победы. Но вы сегодня впервые узнаете, что это священное для каждого советского человека алое полотнище впервые побывало в Минске значительно раньше - 20 июня 1945 года.

Знамя Победы.

2 мая 1945 г. Журнал ´Фронтовая иллюстрация´. Фото А.Морозова.

Не секрет, что во всех официальных торжественных мероприятиях, в том числе и в парадах на Красной площади принимает участие дубликат Знамени Победы. Подлинник покидает знаменный фонд Центрального музея Вооруженных Сил России, где он хранится, в исключительных случаях. Впервые это случилось в апреле 2000 года, когда во время патриотической акции ´Нас объединяет Знамя Победы´ его привозили в Минск и Киев. Знамя имеет всего четыре официальных копии. Одна участвует в парадах на Красной площади, вторая хранится в музее Брестской крепости, третья установлена в зале Победы Центрального музея Вооруженных сил РФ, четвертая - постоянная участница выставочных музейных мероприятий.

О том, что Знамя Победы побывало в Минске в 1945 году, я узнал совершенно случайно. Произошло это в Краснодаре более 20 лет назад. 26 октября 1993 года с аэродрома ´Лида´, что на Гродненщине, на крайнем самолете Ан-12 с Боевым знаменем 1-й гвардейской Сталинградской ордена Ленина, дважды Краснознаменной орденов Суворова и Кутузова авиадивизии на борту я вылетел в столицу Кубани, которая стала очередным местом базирования нашей легендарной части. На аэродроме ´Краснодар-Центральный´ нас встречал парадный строй во главе с новым комдивом генерал-майором авиации Виктором Ратушиным.

Знамя Победы.

Знамя Победы.

Коллектив 1-й гвардейской славился своими традициями и особой заботой о своих заслуженных ветеранах, которых мы не забывали и регулярно собирали на праздничные встречи, посылая за ними по городам бывшего Советского Союза военно-транспортный спецборт. И даже когда я со временем перевелся для дальнейшего прохождения службы в родную Беларусь, меня часто ´будил´ звонок нашего комдива: ´Собирай белорусских ветеранов дивизии, высылаем самолет в Мачулищи, ждем в гости´. Состоялась такая встреча и в 1997 году. Наш бывший комдив Виктор Михайлович Ратушин, к тому времени уже генерал-лейтенант, командующий авиацией погранвойск России, выделил для перевозки ветеранов свой пассажирский самолет-салон, который бережно перенес нас из Минска в Краснодар. Во время того визита секретарь совета ветеранов дивизии Константин Куликов познакомил нас с генерал-майором авиации, почетным гражданином города Краснодара, Героем Советского Союза Николаем Павловичем Жуганом, который слыл признанным авторитетом среди проживавших на Кубани кавалеров медали ´Золотая Звезда´. Он-то и буквально потряс нас сообщением: ´У нас в городе в микрорайоне Юбилейный живет легендарный комбат Герой Советского Союза Степан Неустроев, благодаря которому Егоров и Кантария водрузили Знамя Победы над рейхстагом!´ К сожалению, Степану Андреевичу нездоровилось, поэтому общение с ним было кратким. Договорились о более продолжительной встрече на следующий, 1998 год. На наше предложение посетить Минск он неожиданно ответил: ´А я у вас уже был, да еще и со Знаменем Победы. Когда мы 20 июня 1945 года летели из Берлина в Москву на Парад Победы, то нас, пехотинцев, с непривычки жутко укачало. Летчик то ли нас пожалел, то ли для дозаправки топливом, слава богу, сел в Минске и дал нам дух перевести´. Весть о том, что приземлился самолет со Знаменем Победы на борту, в мгновение ока разнеслась по всему аэродрому ´Лошица´ (аэропорт ´Минск-1´). Нарушая все инструкции и запреты, к Ли-2 сбежались все находившиеся здесь солдаты и офицеры. Старший сержант Сьянов вынес знамя из самолета. Прямо здесь, на летном поле, прошел стихийный митинг. Степан Андреевич, обладавший замечательным чувством юмора, завершил свой рассказ с улыбкой: ´Подробности помню смутно, ибо как говорят у вас в авиации, лежал на травке ´в обнимку с колесом самолета´, то есть приходил в себя от первого в своей жизни длительного воздушного путешествия. Сьянов оказался покрепче´. Сделав краткие пометки в своем блокноте и предвкушая обещанную встречу, на которой Неустроев обещал нам подарить свою новую книгу, через несколько дней на том же самолете с ветеранами я вернулся в Минск. Но вскоре нас обожгла весть о кончине Степана Андреевича. С тех пор я стал собирать все, что известно о том перелете, о самом Знамени Победы и о людях, которые были рядом с этой святыней в победном 1945 году.

Знамя Победы.

Почетный эскорт: С.Неустроев, И.Сьянов, М.Егоров, М.Кантария, К.Самсонов. 20.06.1945 г.

Начал с Ильи Яковлевича Сьянова. Червячок сомнения, а вдруг Неустроев что-то подзабыл - столько лет прошло - и посадка была не в Минске, перестал меня грызть лишь тогда, когда я своими глазами увидел написанное рукой Сьянова: ´Стихийный митинг состоялся и на аэродроме в Минске. А дальше - Москва´. Теперь надо было найти экипаж самолета Ли-2 и полк, которому он принадлежал. Кстати, Сьянову почему-то запомнилось, что их самолет был четырехмоторный, а это мог быть только Пе-8 из 25-го гвардейского полка, базировавшегося в Болбасово под Оршей. Пришлось отработать и эту версию, тем более на фото встречи Знамени Победы на аэродроме в Москве хорошо виден именно Пе-8. Но, как оказалось, Неустроев был прав - их везли в Москву на Ли-2 одного из полков 16-й воздушной армии.

И вот случается же такое. На одной из встреч с ветеранами возникла идея переименовать входившие тогда в состав нашей 1-й гвардейской авиадивизии 368-й, 461-й и 433-й штурмовые авиаполки в 74-й, 75-й и 76-й гвардейские, как это было в годы войны. И, кроме этого, ходатайствовать о передаче им фронтовых Боевых знамен, которые хранились в Центральном музее Вооруженных сил России в Москве. С этой почетной миссией, имея соответствующие документы-ходатайства на руках, по приказу комдива на военно-транспортном самолете я вылетел в Москву. Там на аэродроме ´Кубинка´ меня должна была ждать делегация Героев Советского Союза - ветеранов нашей дивизии. Но недаром это было 13 июля. Все наши планы в один миг обрушил невероятный случай. Аэродром ´Кубинка´ стал местом базирования 226-го отдельного смешанного транспортного авиаполка, который выводился сюда из Германии (как оказалось, того самого, экипаж Ли-2 которого перевозил группу Неустроева и Знамя Победы в Москву!). И надо же такому случиться, что именно в этот день борттехник, поссорившись с женой, угнал со стоянки транспортный самолет Ан-26 и три часа нарезал круги над аэродромом, пока не упал в один из близлежащих оврагов. Здесь было и не до нас, и не до наших знамен. Все высшее командование ВВС было занято этим жутким ЧП. Зависли мы в Москве надолго и вернулись в Краснодар не солоно хлебавши.

226-й транспортный авиаполк был сформирован в марте 1945 года при штабе 16-й воздушной армии 1-го Белорусского фронта. Формировал его на базе 399-й эскадрильи связи наш земляк, уроженец Барановичей, гвардии майор Николай Вялков. Он же стал и его первым командиром. После окончания войны 226-й полк вплоть до 1994 года, когда его перебросили в Кубинку, базировался в Германии и обеспечивал воздушные перевозки по планам командования 16-й воздушной армии Группы советских войск.

Знамя Победы.

Газета ´Воин Родины´ от 3.05.1945 г.

19 июня 1945 года командующий 16-й воздушной армией генерал-полковник авиации Сергей Руденко приказал командиру 226-го полка выделить лучший экипаж для перевозки с берлинского аэродрома ´Темпельгоф´ на Центральный аэродром в Москве Знамя Победы и сопровождающих его участников штурма рейхстага. Выполнить этот исторический перелет Николай Вялков поручил экипажу самолета Ли-2 с бортовым номером 5 из 1-й эскадрильи. Командиром корабля был опытнейший летчик старший лейтенант Павел Жилкин. В действующую армию он был мобилизован в августе 1941 года из гражданского воздушного флота. Воевал командиром звена в 241-й Речицкой бомбардировочной дивизии, командиром корабля Ли-2 управления 3-го Бобруйского бомбардировочного корпуса. Согласно документам имел допуски к полетам в сложных метеоусловиях днем и ночью, обладал отличной техникой пилотирования и знаниями материальной части Ли-2, на котором без аварий и поломок летал с июня 1943 года. Награжден тремя орденами. Опытным летчиком был и второй пилот самолета лейтенант Павел Югер, имевший тоже три ордена. Штурманом уже два года с Жилкиным летал дважды орденоносец лейтенант Григорий Попов. Воздушным стрелком-радистом в лучшем экипаже был старшина Иван Иванов, награжденный двумя медалями и орденом, а бортовым техником - старший техник-лейтенант Георгий Смышляев. Из всего экипажа мне удалось найти только двоих - Павла Югера, проживавшего в Пскове, и Григория Попова - в Украине.

Но если с экипажем и самолетом все прояснилось, то с его пассажирами было не все так просто. Сегодня кажется невероятным, но и Знамя Победы, и сопровождающие его лица могли быть совсем другими. А с самим знаменем до июня 1945 года происходили удивительные, почти детективные истории, потрясавшие самые высокие кремлевские кабинеты.

Знамя Победы.

Митинг на аэродроме ´Темпельгоф´. 20.06.1945 г.

О том кто, когда и как первым установил на рейхстаге Знамя Победы, споры не утихают и по сей день. Написаны сотни статей, писем, обращений, изданы десятки книг, сломаны горы копий. Какие только аргументы не приводятся. Не считаются доказательством даже архивные документы - дескать, они после войны переделаны и переписаны. Хотя все прекрасно понимают, что во время боев за рейхстаг никто с секундомером не стоял и не фиксировал ´финиш´ той или иной штурмовой группы, как понимают и то, что у каждого подразделения, участвовавшего в захвате рейхстага, было свое Знамя Победы и своя правда об этих событиях. И не было бы многолетних жалоб, обид, разборок, если бы высокое командование сдержало свое слово и, как оно и обещало, присвоило звание Героя Советского Союза всем, кто первым достиг рейхстага, выбил оттуда немцев, установил победное алое полотнище, всем, кто проявил при этом мужество и героизм. Так как это было сделано во время битвы за Днепр. Всем, кто первым форсировал эту реку, была обещана Золотая Звезда. И не поскупились - наградили 2.438 человек, а Днепр фронтовики недаром называли рекой героев.

Знамя Победы.

Выступает полковник Ф.Лисицын. Аэродром ´Темпельгоф´. 20.06.1945 г.

Герои штурма рейхстага и тогда, в 45-м, и тем более сегодня известны. Но какое-то из знамен, установленных на рейхстаге, должно было стать единым, основным Знаменем Победы, и кто-то должен был стать его знаменосцем. Этим знаменем стал алый стяг Военного совета 3-й ударной армии штурмовой группы комбата Неустроева, вознесенный на купол рейхстага широко известными Мелитоном Кантария и Михаилом Егоровым. Кстати, многие годы дискутируется вопрос о том, что их специально, в угоду Сталину, грузина и русского отбирали политруки. В архиве имеется документ от 4 мая 1945 года, подписанный начальником политотдела 150-й дивизии подполковником Артюховым: ´Красное Знамя над рейхстагом было водружено комсомольцем разведчиком Егоровым и разведчиком Канари´. Если бы отбирали заранее, то хотя бы фамилию Кантария он бы запомнил, да и вопрос с его беспартийностью решили бы очень быстро и оперативно.

Знамя Победы.

Полковник Ф.Лисицын вручает Знамя Победы старшему сержанту И.Сьянову. 20.06.1945 г.

А что касается архивных документов, то есть свидетельства, которые не изменишь и не подделаешь. ´Виновники´ этого - военные журналисты, которые по горячим следам, еще не зная об исторических решениях на самом верху, беспристрастно фиксировали происходящие на их глазах события на фото и кинопленку, писали об этом в армейских и дивизионных газетах, подшивки которых сохранились и сегодня. Верно ведь говорят: ´Что написано пером, не вырубишь и топором´.

Одним из таких свидетелей был кинооператор киногруппы политуправления 1-го Белорусского фронта Моисей Шнейдеров, который, как пишет в представлении его к ордену Красного Знамени начальник отдела пропаганды и агитации полковник Прокофьев, ´Пробрался 1.5.1945 г. с передовым отрядом 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии к рейхстагу, заснял штурм рейхстага и подъем Красного Знамени на купол здания´. К отснятому киноматериалу обязательно оформлялось письменное пояснение - монтажный лист. Он сохранился в архиве, и там черным по белому рукой Шнейдерова написано: ´Знамя установили лейтенант Сорокин (в кожанке) и рядовой Булатов, 1925 г. рождения, Кировской области, и группа разведчиков, прикрывающая их. Сняты Сорокин и Булатов за водружением знамени над рейхстагом. Разведчики дают салют из личного оружия. Когда знамя было установлено над рейхстагом, в подвалах этого здания еще находились немцы´. Кстати, эти кинокадры, вошедшие в документальный фильм ´Берлин´, почему-то до сих пор приписывают знаменитому Роману Кармену. Кстати, не остался в стороне от этого события и сам Роман Лазаревич. Кроме киносъемок на улицах Берлина, он ´подрабатывал´, снабжая Совинформбюро самой оперативной информацией, посылая в Москву телеграммы-молнии. Они сохранились. 3 мая 1945 года он телеграфировал: ´Сегодня я познакомился с командиром взвода разведки лейтенантом Семеном Егоровичем Сорокиным. Вместе с рядовым Григорием Булатовым он 30 апреля под ураганным огнем немцев взобрался на крышу рейхстага и водрузил знамя´. Естественно, что никакой отсебятины ни Шнейдеров, ни Кармен позволить себе не могли. Их сопровождали, организовывали и контролировали их работу, отвечали за безопасность соответствующие командиры, политработники, особисты. Но дело в том, что к 3 мая ´верховное´ мнение о Знамени Победы еще не было сформировано. Попала 2 мая 1945 года разведгруппа 674-го стрелкового полка 150-й стрелковой дивизии лейтенанта Сорокина и в объективы фотокоров Александра Капустянского из ´Красной звезды´ и Якова Рюмкина из ´Правды´. Важными свидетелями подвига штурмовой группы Сорокина стали и корреспонденты газеты 150-й стрелковой дивизии ´Воин Родины´ старший лейтенант Василий Субботин и старшина Николай Шатилов. Они пишут о них как о героях, перечисляя всех их поименно вплоть до 7 мая, когда на страницах газеты появляется очерк о комбате Неустроеве и знаменосцах Егорове и Кантария. А первым их всесоюзно прославил фотокор журнала ´Фронтовая иллюстрация´ старший лейтенант Анатолий Морозов, который рано утром 2 мая пробрался в рейхстаг, в расположение батальона Неустроева, и, поднявшись с Мелитоном Кантария и Михаилом Егоровым на самую крышу здания, сделал ставшие историческими снимки.

Пом. начполитотдела по комсомолу подполковник Н.Косачев и М.Егоров. 20.06.1945 г.

Как известно, штурмовать рейхстаг довелось частям 3-й ударной армии генерал-полковника Василия Кузнецова, который, кстати, встретил войну в Гродно, командуя 3-й армией Западного Особого военного округа. Непосредственно на само здание к 29 апреля 1945 года вышли части 79-го стрелкового корпуса генерала Семена Переверткина: 150-я и 171-я стрелковые дивизии, которыми командовали генерал-майор Василий Шатилов и полковник Алексей Негода. В сохранившихся в архиве документах 150-й дивизии эти события описываются следующим образом: ´В 14.25 30.4.45 г. лейтенант Кошкарбаев и разведчик Булатов (оба входили в разведгруппу Сорокина. - Прим. авт.) из 674-го стрелкового полка по-пластунски подползли к центральной части здания и на лестнице главного входа поставили флаг. К этому времени исполняющий обязанности командира роты сержант Сьянов из 1-го батальона 756-го стрелкового полка (батальоном командовал капитан Неустроев. - Прим. авт.), получив роту из пополнения, вышел на исходное положение в 70 метрах западнее рейхстага. В 18.00 30.4.45 г. был повторный штурм рейхстага... Рота Сьянова первой ворвалась в северную часть рейхстага, а бойцы 1-го и 2-го батальонов 674-го полка с центральной и южной стороны´. А в вышестоящем штабе, штабе 79-го стрелкового корпуса, эти же события за 30.4.45 г. излагают так: ´Ведя исключительно ожесточенные бои, преодолев противотанковый ров, залитый водой, 1-й батальон 380-го стрелкового полка (комбат ст. лейтенант Самсонов, 171-я стрелковая дивизия. - Прим. авт.) в 14.20 ворвался в рейхстаг и водрузил Знамя Победы. Одновременно в 14.25 в рейхстаг ворвались части 674-го и 756-го стрелковых полков 150-й стрелковой дивизии´.

Согласно вышеизложенным документам главными героями штурма рейхстага были полковые разведчики и бойцы батальона капитана Василия Давыдова из 674-го стрелкового полка. Их знамя водрузили лейтенант Кошкарбаев и красноармеец Булатов. А также пехотинцы батальона Неустроева из 756-го полка. Знаменосцами у них были легендарные Егоров и Кантария. Отличились и воины штурмового батальона старшего лейтенанта Константина Самсонова из 380-го стрелкового полка. Здесь знамя водрузили на рейхстаге младший сержант Михаил Еремин и красноармеец Григорий Савенко.

Генерал Берзарин проводит торжественную церемонию передачи Знамени Победы. 20.05.1945 г.

Кроме них, 30 апреля красные флаги на рейхстаге установили штурмовые группы, которые возглавили адъютант командира 79-го корпуса майор Михаил Бондарь и офицер связи командира корпуса гвардии капитан Владимир Маков. В состав этих групп входили артиллеристы 1955-го истребительно-противотанкового полка и 136-й армейской пушечной бригады. Но главным Знаменем Победы по решению высокого руководства суждено было стать алому стягу Военного совета 3-й ударной армии, который водрузили на купол рейхстага разведчики 756-го полка Егоров и Кантария.

Перед штурмом Берлина Военный совет этой армии учредил 9 таких знамен - по количеству стрелковых дивизий. Изготавливались они под руководством начальника Дома Красной Армии майора Георгия Голикова инструктором культурно-массовой работы капитаном Василием Бунтовым и киномехаником старшим сержантом Александром Габовым. Как докладывал в Москву командующий армией генерал Кузнецов, это было полотнище из обыкновенной красной материи размером 188 на 82 см, на левой стороне которого изображена пятиконечная звезда, серп и молот, а внизу, у древка, номер знамени. Все эти рисунки были сделаны рукой Василия Бунтова.

Знамя под номером 5 попало в батальон Неустроева, в руки Егорова и Кантария, и вошло в историю как официальное Знамя Победы.

Ему же было суждено стать причиной грандиознейшего скандала, который неожиданно разразился 22 мая 1945 года. В этот день в газете ´Красная звезда´ вышел материал спецкора газеты по 1-му Белорусскому фронту подполковника Леонида Высокоостровского, проиллюстрированный фотокорреспондентом Олегом Кноррингом, о торжественной церемонии передачи снятого с рейхстага Знамени Победы для отправки в Москву. Но вдруг оказалось, что это не то знамя, которое водружали Егоров и Кантария! Факт подмены произвел эффект разорвавшейся бомбы. Выяснилось, что 10 мая 1945 года части 150-й дивизии были выведены из Берлина, а рейхстаг перешел в зону ответственности 5-й ударной армии первого коменданта Берлина генерала Берзарина. При этом Знамя Победы было снято с купола рейхстага и заменено на большое красное полотнище с серпом и молотом. Комкор Переверткин выдвинул идею вручить подлинное Знамя Победы Сталину и передал его на временное хранение в политотдел 150-й дивизии.

Невольным инициатором скандала стал участник Первой мировой, гражданской и Великой Отечественной войн, полный Георгиевский кавалер, помощник начальника исторического отдела Ленинградского артиллерийского музея Красной Армии капитан Владимир Грусланов, который занимался сбором реликвий и трофеев сражения за Берлин. Он-то и уговорил генерал-полковника Николая Берзарина провести торжественную церемонию передачи Знамени Победы в ленинградский музей. У стен рейхстага прошел парад войск Берлинского гарнизона, в почетном карауле у знамени стояли воины 94-й гвардейской дивизии 26-го гвардейского корпуса 5-й ударной армии.

Невольный виновник скандала капитан В.Грусланов.

Увидев на страницах ´Красной звезды´ материал о самозванцах и ненастоящем Знамени Победы, вскипел командующий 3-й ударной армией генерал Василий Кузнецов. А как в армии умеют драть друг у друга чубы в борьбе за упущенную славу, я знаю не понаслышке. В разборки вмешался Главпур. Попало всем. Не забыли никого. Ни военкоров и редактора ´Красной звезды´, ни командиров и политработников. Писали объяснительные все - начиная с командующего генерала Кузнецова и начальника политотдела 3-й ударной армии полковника Федора Лисицына.

3 июня по итогам проведенных разбирательств начальник политуправления 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенант Галаджев докладывал о том, что местонахождение настоящего Знамени Победы установлено и ´в ближайшие дни Знамя будет в сопровождении почетного эскорта отправлено в Москву и на параде будет пронесено сборным полком фронта на Красной площади´.

Решением командования 3-й ударной армии в качестве почетного эскорта Знамени Победы были назначены капитан Неустроев, старший сержант Сьянов, сержант Егоров и младший сержант Кантария - от 756-го полка 150-й дивизии и капитан Константин Самсонов - от 380-го полка 171-й дивизии.

После столь грандиозных разборок, начальник политотдела 150-й дивизии подполковник Михаил Артюхов, получив команду готовить знамя для отправки в Москву, решил навеки застолбить в истории первенство своей дивизии в деле водружения его над рейхстагом. Вызвал музыканта музвзвода дивизии старшину Федора Ковшикова, который числился при нем в качестве связного и порученца, и приказал нанести на полотнище наименование 150-й стрелковой ордена Кутузова 2-й степени Идрицкой дивизии. Что тот обычным помазком для бритья и сделал. Это самовольное опрометчивое решение Артюхова сыграло весьма негативную роль в дальнейшем развитии событий. Дата, когда был совершен этот акт исторического вандализма, неизвестна. Но это произошло до 11 июня. В этот день дивизии присвоили почетное наименование ´Берлинская´, но это слово на знамени отсутствует. Увидев неуместные художества Артюхова, мягко говоря, очень огорчился начальник политотдела 79-го корпуса полковник Иван Крылов. Он прекрасно знал, что это знамя Военного совета 3-й ударной армии. Смыть надпись не представлялось возможным. Тогда решили дописать: ´79 с.к. 3 у.а. 1Б.Ф.´ На том и успокоились.

20 июня 1945 года на берлинском аэродроме ´Темпельгоф´ проходили торжественные проводы Знамени Победы в Москву. На лимузине ´Мерседес-Бенц´ 230 W 143 (на таком ездил легендарный Штирлиц) сюда его лично доставил начальник политотдела 3-й ударной армии полковник Федор Лисицын. Он же провел здесь короткий митинг-напутствие. Рядом с самолетом Ли-2 с бортовым номером ´5´ по одну сторону от Лисицына стоял экипаж Федора Жилкина, по другую - почетный эскорт: Самсонов, Неустроев, Егоров, Кантария, Сьянов. Интересно, что Знамя Победы начальник политотдела вручил старшему сержанту Сьянову, который был коммунистом, парторгом роты и соответственно парторгом почетного эскорта. Он же держал и ответное слово на митинге. Но это еще не все. После этого была вторая часть митинга. Теперь говорил свои напутствия и жал руку комсомольцу Егорову помощник начальника политотдела армии по комсомолу подполковник Николай Косачев. Как известно, Кантария был на тот момент беспартийным. С большим трудом мне удалось найти не очень качественное, но по-своему уникальное фото этого эпизода проводов. Снимал это мероприятие фотокор газеты ´Фронтовик´ старший лейтенант Владимир Гребнев.

Торжественная встреча Знамени Победы в Москве. Слева Пе-8 25 гв. полка из Болбасово. 20.06.1945 г.

Совершив перелет из Берлина, с промежуточной посадкой в Минске, делегация в этот же день прибыла на Центральный аэродром города Москвы. Здесь ее ждал почетный караул во главе с заместителем командира 101-го гвардейского полка по артиллерии гвардии капитаном Валентином Варенниковым (будущий генерал армии, Герой Советского Союза). Знамя было доверено нести Герою Советского Союза Федору Шкиреву, ассистентами назначили Героев Советского Союза Ивана Папышева и Павла Маштакова. Ли-2 старшего лейтенанта Жилкина подрулил к встречающим правым бортом. Открылась узкая дверца, торжественно грянул оркестр, но из самолета никто не вышел. Видимо, длительный перелет плохо перенес не только Неустроев, но и другие члены почетного эскорта. Тогда по лесенке в самолет быстро поднялся Шкирев и через минуту вынес оттуда Знамя Победы. Его пронесли торжественным маршем мимо выстроенных здесь же частей, готовившихся к Параду Победы.

23 июня во время генеральной репетиции парада Степан Неустроев с ассистентами Сьяновым, Кантария и Егоровым впервые промаршировал перед Маршалом Советского Союза Георгием Жуковым и окружавшим его генералитетом. Эффект от появления украшенного надписями Знамени Победы был такой же, как при поднятии жуткого изображения сеятеля облигациями, нарисованного Остапом Бендером в ´Двенадцати стульях´ Ильфа и Петрова. Возмущенное изумление военачальников завершилось тем, что Жуков, прекрасно знавший заслуги других частей 1-го Белорусского фронта в штурме рейхстага, решил не выносить знамя на парад. И отнюдь не слабая строевая подготовка, как считал Неустроев, стала причиной отсутствия их на Параде Победы, а неуместное тщеславие политруков 3-й ударной армии.

Степан Неустроев (второй справа) на Красной площади. 9 Мая 1985 г.

И все же 9 Мая 1985 года судьба улыбнулась Герою Советского Союза Степану Неустроеву: в качестве ассистента Знамени Победы, которое нес дважды Герой Советского Союза маршал авиации Николай Скоморохов, он гордо прошел по Красной площади на параде в честь 40-летия Победы в Великой Отечественной войне.

иcтoчник: www.sb.by