Человек, который выдюжил...

В этом месяце исполняется 105 лет со дня рождения белорусского писателя - уроженца Бобруйска Бориса Микулича. К сожалению, о юбилейной дате мало кто знает. Как, впрочем, и о самом Борисе Михайловиче. Редкие его произведения можно достать в библиотеках Могилева (знаю по собственному опыту), не говоря про районные центры. В Интернете - аналогично. В экспозициях региональных музеев тоже тишина. Печально, но факт. Пожалуй, одно из немногих мест, где собраны книги писателя, информация о нем, его письма и воспоминания близких - это бобруйская городская библиотека №4, которая с 2012 года к тому же гордо носит имя Бориса Микулича. Заслуга эта, как и в создании уникальной ´микуличевской´ коллекции, принадлежит заведующей учреждением Светлане Калюта, а также ее коллегам-единомышленникам.

Нельзя не признать: творчество нашего соотечественника - отнюдь не легкая изящная литература. Оно отличается психологизмом и глубиной проникновения в человеческие характеры. Читаются книги Микулича сложно, однако послевкусие, бесспорно, оставляют. Это субъективное мнение. А вот объективное - с чем никто уж точно не поспорит - касается жизни писателя. Она состояла, кажется, сплошь из испытаний. Будучи в ссылке в сибирском поселке Машуковка, он писал актрисе Татьяне Бондарчик (кстати, одной из немногих друзей, не побоявшихся поддерживать связь с ´врагом народа´): ´До чего живуч человек! Я выдюжил... ´.

И это правда! Не глядя на отпущенный бобруйчанину всего-навсего 41 год жизни...

Человек, который выдюжил...

I

Был Борис Микулич с малых лет невероятным красавцем! Можно только представить, как умилялись белокурому ангелу окружающие - наверное, любуясь им, думали, что удача поцеловала мальчика в самое темечко. Даже родители-медики его любили больше остальных детей. По крайней мере об этом свидетельствуют воспоминания младшей сестренки писателя Марии Микулич:

- Брат был долгожданным и любимым сыном - три старшие у нас сестры. Я отца не знаю совсем. Мне было три месяца, когда он умер. И по рассказам старших сестер я знаю, что детей он не баловал. Дети должны были быть сыты, одеты в добротную одежду (внешний вид огромного значения не имел). Для брата же было все - и красивые костюмчики, и хорошие игрушки, и книжки. Очень хорошенький и ласковый, он был общим любимцем и баловнем...

Вот еще один любопытный эпизод из того времени, описанный сестрой писателя:

- Лет в 10-11 Борис вдруг увлекся церковною службой. Недалеко от нас на углу Минской и Социалистической улиц была маленькая церковь (она так называлась - Маленькая или Гимназическая). В этой церкви он прислуживал. Был там общим любимцем и у священников, и у прихожан. Старики говорили, что хорошенький, белокурый, кудрявенький, он очень подходил к церковной обстановке. Думаю, что его увлекала именно театральность службы. (... ) И вдруг, именно вдруг, Борис записался в пионеры, и все увлечение церковью кончилось. Старшие сестры рассказывали, что все именно совершилось вдруг. Вдруг Борис стал воинствующим безбожником. В столовой, в углу, на месте иконы, был повешен портрет Ленина. И случалось так, что мамины клиентки, особенно деревенские, входя, крестились на этот портрет...

Волей-неволей приходят мысли, а не отречение ли от веры - пусть даже еще и несмышленого ребенка - повлияло на его трагическую судьбу? Или все было предопределено заранее?

Чтобы долго не описывать постигшие в короткий период семью Микуличей несчастья, предоставим слово уже другому человеку - небезызвестному Сергею Граховскому:

- Почти все писатели той поры (имеются в виду 20-30-е годы) были из деревни. Некоторые с ´высоты´ своей крестьянской ´годнасці´ считали Микулича рафинированным интеллигентом, пестунчиком обеспеченной семьи, и никто не догадывался, что он почти с детства рос круглым сиротой. В семь лет потерял отца, а спустя восемь лет умерла и мать. Ему с младшей сестрой была назначена пенсия. На 25 рублей в месяц они и жили под присмотром одинокой родственницы Веры Антоновны. В наследство остался деревянный дом на Минской улице, полочка книг русских и зарубежных классиков да тяга к чтению и знаниям...

С увлечением, которое стало в дальнейшем смыслом его жизни, тоже складывалось не просто. Писать Борис Микулич начал рано, еще во втором классе. Первый его рассказ ´Міроніхін курган´ газета ´Звязда´ раскритиковала. Молодой автор вырезал эту рецензию и на ней написал: ´А все-таки я буду писателем´.

II

В чем-в чем, а в упрямстве парню нельзя было отказать! Он, не опуская рук, шел к своей мечте. И - что вы думаете? - его произведения действительно со временем стали публиковаться: рассказ ´На дорогах´ вышел в ´Маладняке´, миниатюра ´Осень бродит´ - в бобруйском ´Камуністе´ и так далее. Имя Бориса Микулича зазвучало, о нем заговорили. Первые шаги нашего героя в литературе заметил и поддержал Михась Лыньков и даже зачислил его в штат все той же местной газеты.

Однако не спешите мысленно благодарить мэтра - давайте перенесемся на десятилетия вперед, когда Микулич, подавленный и разбитый, оказался в Сибири (повторно!). Он не мог не писать, и не терял надежды на издание своих книг. Некогда другу и коллеге все сочувствовали, но мало кто спешил подставлять плечо. Судя по всему, успешный Лыньков в том числе.

Человек, который выдюжил...

Давайте вчитаемся в одно из писем опального писателя:

´Паважаны Міхась Ціханавіч!

Я ўяўляю палец Вашай рукі, які лезе за вуха... і Ваша злое здзіўленне пры атрыманні гэтых ´лістоў´... Але што я магу зрабіць, калі нешта мацней мяне?! Вот Вам яшчэ адна рэч, апошняя з маёй ´праграмы - мінімум´. Цяпер у Вас ёсць: ´Палеская аповесць´, ´Узнагарода´, ´Вецер´, ´Жыццяпіс´ і ´Адвечнае´ - столькі рэчаў, колькі досыць для таго, каб меркаваць аб чалавеку, напісаўшаму іх. Што зроблена мною каб..., я Вам ужо некалькі разоў пісаў. За гэты час я паслаў яшчэ ліст да тав. Панамарэнка, але ніадкуль няма нічога, апрача Верх.суда, які паведаміў, што ўсё згарэла. Цяпер - абяцаю - я буду доўга маўчаць і цярпліва чакаць...

Выбачайце!´

Но это будет позже. А пока - учеба в пединституте, на литературных курсах в Москве, работа в издательстве, членство в Союзе писателей Белоруссии и СССР, выход книг... Не жизнь, на первый взгляд, а праздник!

Вот именно, что на первый взгляд...

III

Из письма Бориса Микулича Клименту Ворошилову: ´На двадцать пятом году своей жизни, в конце 1936 года, я был арестован в Минске, обвинен в принадлежности к контрреволюционной организации, а затем приговорен к десяти годам лагерей. Достаточно сказать, что ни в 1937 году, ни позже я не считал себя виновным в приписываемых мне преступлениях... ´.

Из дневника: ´Во-первых, мне инкриминировали участие в какой-то фантастической и мало осязаемой троцкистской организации. Оказалось, что по возрасту это не увязывается... Отпало. Затем - шпионаж в пользу Польши. Но здесь действительно нельзя было найти какие-нибудь связи. Отпало и это. И что же? Однажды ночью следователь Сотиков сказал мне: ´Вы, Борис Михайлович, действительно ни в чем не виноваты´. Я резонно заметил: ´Тогда пишите определение о моей невиновности, и баста´. ´Нет, вас передадут другому следователю, применят всякие методы, мне жаль вашей молодости!´.

В итоге, Верховный суд БССР осудил бобруйчанина за то, что тот, работая в Белгосиздательстве, ´содействовал изданию контрреволюционной художественной литературы´. Микулич прошел тюрьмы, этапы, лагеря в Решетах, нечеловеческие условия существования, тяжелую работу на лесозаготовках, строительстве железной дороги, голод, холод... И меньшее подорвало бы здоровье любого человека, даже богатыря. А он, напомним, был уж точно не богатырь.

Что любопытно, наш герой и тогда, и позже был предан Советской власти всей душой, верил - все это недоразумение, правда победит... А Сталин вообще не в курсе того, какие бесчинства творятся у него под носом!

IV

Показателен небольшой эпизод из жизни Бориса Микулича после его десятилетних мытарств. Как освободился в 1946 году, поехал в Ашхабад к Кате - одной из своих старших сестер. Там у него к тому же жила любимая женщина - художница Ольга Юшкевич. Познакомились заочно. Девушка в трудный период посылала ему книги, поддерживала. Однако в 1947 году в письме попросила сестру писателя Марию: ´Передайте Б.М., чтобы он мне ничего не писал, пока... пока он не станет полноценным гражданином´ (судимость с Микулича тогда еще не сняли). Вскоре она снова возобновила переписку, но Борис ответил: ´После тех пяти слов мне противны безымянные учительски-восторженные письмишки´. Он не мог простить предательства.

Человек, который выдюжил...

Однако воздухом свободы дышать писателю пришлось недолго - в апреле 1949 г. он, как и многие бывшие заключенные ГУЛАГа, был повторно арестован. Его снова сослали в Сибирь, ´на вечное поселение в Красноярский край´. В начале материала уже упоминался поселок Машуковка...

Герой материала был здесь не единственным ссыльным - неподалеку жили режиссер Матвеев, балерина Бормотова и многие другие. Микулич конечно же продолжал писать в любую свободную минутку, играл в самодеятельном театре, который организовали репрессированные, и работал диспетчером в конторе леспромхоза.

Думаете, чем не жизнь? Напрасно... Из письма родне: ´Устаю я только. Мой рабочий день начинается в ? 6 ч. И кончается зачастую в 7 вечера. Диспетчерская моя представляет проходную хавиру, где накурено, наплёвано, где температура колеблется от 0 до 30. Только дома 2-3 часа я чувствую себя прилично´.

Зато Борис Михайлович наконец-то обрел личное счастье, встретив учительницу Марию Смелякову (она была из семьи ´врагов народа´), обожал и воспитывал ее сына Женьку. Вот как о малом он рассказывал в письме актрисе Татьяне Бондарчик: ´Каждый вечер он заставляет меня или читать ему, или рассказывать. На днях он мне заявил: ´Папа! Я не хочу, чтобы ты был старенький´. ´Что же мне делать?´ - спросил я. ´Ты бы хоть чаще брился´. Вот таков рецепт моего пятилетнего друга. Конечно, жаль, что это не совсем мой сын. Возишься с ним, пестуешь его, а потом явится чужой дядя и скажет: ´Это мое!´ Нечто подобное уже было этим летом. А в остальном - жизнь идет и идет!´.

V

Постепенно ухудшается здоровье писателя - обостряется язва желудка, которую он приобрел еще во время первой ссылки. Операцию провел ссыльный врач Наймущенко - без наркоза, из-за слабого сердца Микулича. От мучительной боли он протер руку об край стола.

Вроде бы стало легче. Но лишь на время. Стоял июнь 1954 года.

´Вечером он долго читал книгу - писала в своих письмах гражданская жена Микулича Мария Смелякова. - Сейчас уже не помню, какую именно. Ложась спать, спросила: ´Ну и что там в конце?´. Он ответил: ´Она умерла´. А утром, собираясь на работу, сказал: ´Видел ужасный сон´. Рассказывать не стал, знал мой беспокойный характер. В конце деревни в маленькой избушке - диспетчерской он выписывал путевки, выпускал машины на линию. Говорят, при заполнении очередной путевки он бессильно уронил голову на стол. Когда окружающие опомнились, он был уже мертв´.

Хоронили писателя всей деревней, народ шел сплошным потоком от дома до кладбища...

VI

Как-то слишком грустно выходит, безрадостно. Каюсь, здесь лишь пунктиром описаны некоторые этапы биографии. А в жизни, говорят, Борис Микулич был человеком с отличным чувством юмора. А еще очень искренним и порядочным.

К тому же, любил свой родной Бобруйск. Кстати, там работал не только в газете ´Камуніст´, но также в городской библиотеке имени А. С. Пушкина.

´Няхай за сваё кароткае жыццё Барыс Мікуліч напісаў не шмат кніг, а яшчэ менш пра Бабруйск, але ў яго аповесці ´Цяжкая гадзіна´, таксама як і у Міхаіла Герчыка, мы можам пазнаць наш горад, - читаем в брошюре ´Застаўся ў Бабруйску´, где дан библиографический анализ произведений нашего героя. - Аўтар апісвае падзеі, вуліцы, будынкі - і родны горад паўстае перад намі праз ледзь улоўныя дэталі і падрабязнаці.(... )Цікава прачытаць сведкі пра Бабруйск і ў ´Аповесці для сябе´... ´.

Может быть, ´цікава´ и вам? Тогда есть повод поискать редкие книги земляка. Не секрет, что с появлением интереса людей к творчеству многих писателей, последние обретали ´вторую жизнь´... Кто знает, а вдруг она предназначена и Борису Микуличу?

Могилевские ведомости

иcтoчник: bobruisk.gov.by